Когда без пятнадцати двенадцать ночи в четверг мне позвонил Тимсон, я даже не удивилась. Я знала, что не смогу поехать, слишком много чего нужно было успеть. Знала ровно до того момента, покуда Тим своё предложение не озвучил. После его вопроса о моих планах на выходные мне уже было всё равно. Было пофиг, что придёцо вкалывать до седьмого пота, чтобы всё успеть и высвободить непозволительно роскошные для меня четыре (целых 4!) дня при том, что я и так нефига не успевала. Но моск вошёл с организмом в заговор, и я согласилась. В субботу мы уже выезжали. За последующую пятницу на меня снизошло просветление о том, что, в общем-то, до этого у меня была просто прорва времени. Искренне удивлялась, на что это я раньше жаловалась-то. И вот наконец в пятницу к ночи я доползла до Тимсона, питая слабую, совершенно неоправданную надежду, что я таки успею сделать информатику, а потом мне позволят рухнуть и умереть до утра. Чёрта с два, как говорится. Покуда закупились, покуда прогулялись, покуда то да сё, только к половине второго ночи мы добрались до дома. А там не то что сон, я и душ-то себе с трудом выбила. И после полуторочасового наблюдения за раздражающе медленными и бестолковыми тимсовыми сборами, мы наконец рухнули спать. 
Утром, уже на вокзале, проявилось человеческое разгильдяйство во всей его красе, и после лёгкой разминки в виде перепалки сначала с кондуктором, а потом с начальником станции на предмет того, что вот эта кучка в половину человеческого роста - наша ручная поклажа, мы впятером, забив площадку автобуса у задней двери едва ли не до потолка рюкзаками, снарягой и байдарками, тронулись в сторону Ракова. Уже тогда в меня вкрались подозрения о том, о чём Тимсон старательно умолчал. А именно, о том, с к е м я, блин, еду. На моё некоторое счастье эти лучшие люди города ещё только приходили в себя, и мне удалось даже немного вздремнуть. В Ракове после некоторых осмотров и дислокаций мы наконец начали собирать байдарки. Итого нас было: две пвхашные байдарки по два человека + рюкзаки, одна из которых в силу молодости носила название "Бугага", ещё одна двушка с двумя парнями и девушкой вместо рюкзаков, с исторически прилепившимся названием "Блядовоз", и, собственно, я и Тимсон, собиравшие знатный брезентовый крейсер "Иоганн Себастьян Штраус". Собрали, упаковали, спустили на воду. Выяснилось, "Иоганн Себастьян Штраус" изволит подтекать через одну из своих многочисленных заплаток. Заклеивание растянулось ещё часа на два. Но, наконец, после общего построение, мы стартанули.
Ещё в пути на мой вопрос о том, как ваще грести-то нужно, Тимсон ответил незамысловато: "Ну чё, - говорит, - берёшь весло и гребёшь...". Взяла весло. И мы погребли. Ежели кто не в курсе, так Ислочь - речка не хуже Вилии, вот только по ширине меньше в разы, и все деревья и прочая плавательная радость имеют место быть где угодно. В общем, первые пять километров от места нашего старта мерзавка извивается как уж, мелкая и вся завалена деревьями. Спустя 10 минут я поняла, что карма, сцуко, весч жутко настигучая: вот меня, такую умницу-красавицу, усадили в байдарку, без всяких объяснений о том, как это вообще всё приходит в движение, дали в руки весло, и поместили сзади Тимофея Петровича. И всё, плыви как хочешь. Вперёд, детка, бодро и смело!) Ещё спустя 5 минут пал смертью храбрых под напором эмоций Тимсона мой фильтр на нецензурные выражения и не восстанавливался уже до конца поездки.
Спустя два часа я не чуяла над собой рук от усталости и под собой ног от холодной воды - только несколько км спустя, выйдя уже на чуть более широкую воду, Тим наконец снизошёл до объяснений, как хотя бы правильно весло держать, чтоб руки не уставали. Человеколюб, блин. А в воду таки приходилось вставать при перетягивание байдарки, например. К тому же, когда Тим был не в байде, и тяжесть смещалась в нос, ко мне, меня заливало водой, ибо мы всё равно медленно, но верно протекали. Ежели кто не в курсе, то в двухместных байдарках впередисидящий - за матроса, он гребёт. Сзади сидит капитан и управляет плавсредством. Но это на более -менее спокойной воде такая действует система. Моя первая дистанция на байдарке просто не могла быть такой. Нет, мне, новичку, первый раз надо было угораздить на Ислочь, где всё зависело от одного моего гребка, требующего вполне себе силоприложения. Причём быстро. И это при том, что за всю жизнь я ни разу отжаться не могла. Помните о карме, человеки!
После очередного перекура у нас произошёл первый оверкиль, и мы встали, где были. Перевернулись, на удивление, Сиротин с Басом, хотя все ставили на Блядовоз, который в силу посадки скорость развивал хорошую, но манёвренностью обладал нулевой.
Это был мой первый полноценный поход за достаточно продолжительное время, и я с радостью носилась, собирая дрова. Вспомнила как варить кофе на костре. Обнаружила, что совсем разучилась колоть дрова. Первый раз выкурила свою трубочку в походе. Выгуляла, можно сказать. На следующее утро проснулась рано, умылась в холодной воде, откачала пресс, разожгла костёр, напоила Скальда с Тимом фирменным кофе. Походная жизнь началась. Вставали все не спеша, собирались ещё стремительнее, и в итоге только во второй половине дня мы таки двинулись дальше. Правда, недалеко. Я и Тимсон шли последними, так как Тим созрел для какого-никакого моего натаскивания, и мы неспешно обучались. И вот впереди оказался порог. Да какой там порог. Порожечек, я бы сказала. Команда за ним уже причалила к берегу, ждали нас. И вот мы собираемся проходить, нам кидают камень в то место, где мы должны между камнями пройти, чтобы мы видели. Проходим. Гладенько, ровненько между камнями. Пролетаем, можно сказать. И тут я вижу под ногами водоворот воды. Кричу об этом Тиму. Тимсон начинает командовать на какие-то манёвры, но я понимаю, что вода слишком быстро идёт, и что у нас нет столько времени. Несмотря на то, что Тимсона слушалась беспрекословно, выскакиваю из байды, по пояс в воде. Тимсон только начинает ругаться, но тут вода перекатывается до него, и он наконец даёт нужную команду. Теперь хочется сделать небольшое отступление и ещё раз прорекламировать фирму Экко. Потому что те килограммы ила и воды, которые я выгребала своими несчастными босоногами, выдержат далеко не все. Утопая в иле, кое-как оттуда пытаясь выгрести, выворачиваю байду в сторону берега. Это всё рассказывается долго, на самом деле секунд сорок на это всё ушло. Там мне уже помогли вытянуть байду на берег. В общем, видать, Блядовоз, шедший перед нами, который не смог пройти между камнями и вылетевший прямо на порог, сдвинул структуру камней и один из них остриём под водой прошил нам двадцатисантиметровую дырищу в днище. Опять встали на стоянку. Оставшиеся полдня, покуда латали и клеили байду, команда матрасничала и разлагалась как могла. Покуда Тимсон ходил за молоком и клеем, я со Скальдом, Басом и Сиром отлично расположились на острове посреди реки за стихотворениями, детскими воспоминаниями и байками о школе. Отличные люди, отличное место. Всё было просто как надо =)
На следующее утро я наконец в самой полной мере поняла и оценила слова Таньши о том, как здорово иметь друзей-уебанов. Матом я не ругаюсь, но, чесслово, точнее подобрать определение было просто невозможно))) было всё: от тимсона с палатком в виде бабочкиных крыльев до Сиротина со спасжилетом в виде памперса, прошедшего вплавь этот речной порог. Вдоволь нахохотавшись, я чё-то как-то недопоняв, недослышав, согласилась на какое-то предложение Тимсона. Ну, подходит, спрашивает, мол, хочешь искусственный блабла устроим? Ну, хренли, конечно, хочу. И только потом разобралась, на что подписалась. Мне, разогретой на солнышке, пришлось натягивать на себя мокрый спасжилет с Сировой попы. После чего я села вместе со Шлёмой в байду, мы выгребли к порогу, где Шлёма идеально, можно сказать, что проффесионально нас перевернул. Оверкиль, называется. Именно это слово я не расслышала в Тимсовом вопросе))) так был открыт мой купальный сезон. Приятно было ощутить, что паники не было. Моск работал чётко: очень холодно, всплыть, перевернуть байду, плыть к берегу. Вот и всё. Отличная школа, отличная идея =) а по словам Скальда это было самый эротичный оверкиль, который он видел)
Наконец, собравшись, неспешно двинулись дальше. Неспешно - потому что была запланирована баня, походная, до которой оставалось без малого два часа ходу, где нас ждал ещё человек с одиночной байдой. На третий день я наконец почуствовала байдарку. И дальше мы с Тимом гребли уже достаточно слаженно, хотя очень трудно было приучиться просто грести, лишь изредка подбавляя направление, когда в первый день всё зависело от меня одной. По прибытии Скальд с Тимом начали растапливать баню под песню тысячи советов остальной команды. Походная баня из себя представляет груду комней, с несколькими небольшими очагами и каркасом невысокого куба вокруг неё. Заныканного полиэтилена не нашли, поэтому пришлось проявлять чудеса дипломатии и выклянчивать его у заезжих туристов. Последние, кстати, как-то по нашем приезде очень быстренько собрались и свалили нафиг) А вечером была отличная банька, откуда отлично выскакивалось прямо в речку. А потом тишина, молчание, размашления, сосны, река, огонь и небо. Ночью вместе с холодом меня посетил привет из прошлого. Стараюсь забыть снова. А потом всё стало хорошо.
Утром, после завтраков-сборов, Блядовоз увёз троих людей, и сразу стало намного душевнее. Ребята общались наверху, а мы со Скальдом грелись на солнышке, говорили о путешествиях и море, и рассказывали друг другу сказки. Сидела бы так бесконечно.
Затем мы сделали ещё полчаса ходу до деревни, пересекающейся с трассой, был ещё один оверкиль, в воспитательных целях. Сушились сами, сушили байды, играли в пляжный волейбол, дрались-боролись-отжимались, валялись, спали, курили. Собирались. Собрались. И уехали.

• 1 запись из 3
• Дальше ›