А вот и вторая история, и тоже из 2006 года:)

Как и в прошлый раз, скидываю текст оригинальной статьи, напечатанной в нашей местной газете ("Иваново-Вознесенск").

и, да - преимущество этого текста перед газетным в том, что он без сокращений и редакторской правки, но - ближе к делу:

Путешествие в Средневековье.

Кто в детстве не мечтал жить в замке? Кому не снились толстые, неприступные стены из древнего темного камня, узкие окна-бойницы в высокой башне, отражающейся в водах рва?.. Кто не мечтал найти в холодных залах дракона, которого нужно победить, чтобы спасти прекрасную принцессу? И какая девочка не хотела оказаться этой самой спасенной принцессой?!

Выборгский замок отвечает всем этим запросам – ну, разве только драконов из него повывели. Зато во всем прочем - прекрасный образчик средневековой европейской архитектуры, уникальный для нашей страны памятник шведского зодчества 13 века. Триста шестьдесят три дня в году – это музей, работники которого обстоятельно расскажут вам о том, как в стенах замка жили его средневековые обитатели.

И только два раза в год вы можете увидеть это своими глазами.

На два дня и две ночи – в конце мая и в конце июля - замок оживает. Из-за двойного ряда крепостных стен доносится средневековая народная музыка, на стенах пляшут шуты, надо рвом на мечах сражаются рыцари в кольчугах, на узких мощеных улочках замка и его окрестностей в сумерках таинственно шелестят старинные платья и плащи.

В конце мая здесь встречают лето и по старинной европейской традиции сжигают Майское дерево во время одноименного фолк-фестиваля. В конце июля проводится еще один фестиваль – «Рыцарский замок».

Иваново и Выборг разделяет больше тысячи километров, но разве это расстояние для тех, кто хотя бы на одну ночь хочет исполнить детскую мечту – жить в замке?..
Но какое путешествие в замок можно представить без приключений?! Рассудив таким образом, мы отправились в дальнее странствие автостопом.

Выборг находится возле самой границы России с Финляндией, в живописной местности на северо-западе Ленинградской области. Так как окружная дорога в Питере еще не достроена и не введена в эксплуатацию как раз таки на выборгском направлении, путь наш лежал непосредственно через северную столицу. А до града Петрова, как известно, из Иванова можно добраться двумя дорогами: московской, через Тверь и Новгород; и северо-восточной, пролегающей через Вологду, Череповец, Новую Ладогу, частично проходящей по берегу Ладожского озера. Вероятно, этой-то близостью к озеру она нас и подкупила, и мы с самого начала безоговорочно и единодушно избрали северное направление. О чем не пожалели ни разу.

На то, чтобы преодолеть тысячу километров, у нас было чуть больше суток. Как показывает практика, средняя автостопная скорость – 55 (ночью 45) км/ч. Так что, если ехать и днем и ночью, вполне можно было успеть. С другой стороны, круглосуточная езда тяжела физически, ибо предполагает круглосуточное бодрствование. Конечно, если едешь с кем-то в паре, можно договориться и спать посменно. Но вот здесь-то в нашем случае и оказалась собака зарыта. Перед самым отъездом выяснилось, что число едущих будет нечетным и неделимым.

Вместо предполагаемого большого количества народа, неравнодушного к фолк-музыке и лояльно относящегося к автостопу, строго разбитого по парочкам «мальчик-девочка», на трассу вышло трое: я, кинешемский музыкант Змей (из скромности он просил не называть его настоящее имя) и художница Ворона.

Так как дорогу из нас троих знала только я, мобильная связь была только у Вороны, а из предполагаемой мужской составляющей остался только Змей, - разделиться без ущерба не получалось, что значительно усложняло задачу.

Со свойственным ей пессимизмом Ворона заявила о сомнительной успешности автостопа втроем, и мы заключили с ней пари: если не преодолеваем расстояние от Иванова до Ярославля за 5 часов, возвращаемся.
Пари Ворона проиграла: до Ярославля мы добрались за 41 минуту.

Самое удивительное в том, что и дальше нам так же сказочно везло. По пути в Выборг мы сменили всего шесть машин.

Погода стояла отличная, было не слишком жарко, но и не холодно. Дождь попытался настигнуть нас на отрезке Вологда-Череповец, но мы его благополучно миновали, скрывшись от него в кабине гостеприимного питерского дальнобойщика, великолепного сэра Макса. И да воспоем ему дифирамбы, покуда не отсохнут наши языки! Аминь.

Кроме того, что он явился нам необычайно вовремя (ливень рухнул, едва мы втроем упаковались в кабину), Макс оказался еще и удивительным во всех отношениях человеком. С ним мы преодолели – и прошу заметить, с комфортом, - большую часть пути (около 600 км). За это время мы успели выпить несколько литров кофе, заботливо подаваемого хозяином машины прямо в «постель» (спальник, то бишь) и услышать море историй из его жизни.

Впервые я встретила дальнобойщика, столь страстно влюбленного в свою работу. Гораздо чаще водители, которым постоянно приходится мотаться на дальние расстояния, это занятие ненавидят. Невысокий, подвижный, необыкновенно ловкий – ему ничего не стоило на стоянке завалиться спать, закинув ноги на руль или за уши, - Макс и его огромная белая SCANIA казались неотделимыми друг от друга, как рыцарь и его верный конь.

Свысока посматривая на людей через лобовое стекло, Макс рассказывал о главном увлечении своей жизни – технике. Ругал «Hammer»-ы («Это всего лишь красивая игрушка. В карельских болотах такой «вездеход» долго не протянет»), хвалил военную технику времен Второй Мировой, которую, немного потрудившись, вполне можно поставить на ход даже сейчас. У Макса есть свой вездеход, собранный практически вручную, который уже не в одной передряге выжил, ибо каждый год они с друзьями собираются и едут на джипах в Карелию.
- Природа там удивительная. Ягоды всех сортов, животных каких только нет, и для рыбака – рай… Дороги заброшены со времен Великой Отечественной, найти их можно разве только на старых картах.
- А увязнуть в болоте не боитесь?
- Так мы это больше всего и любим, - воодушевляется Макс. – У нас ни одной поездки не обходится, чтоб не пришлось кого-нибудь из трясины лебедками вытягивать. Один раз сам увяз вот так, - проводит рукой на уровне шеи, - а ведь это я на крыше машины стоял. Джип, конечно, едва достали. Но ничего, ходит… Зато какой «улов» из карельских болот можно вытащить! Там же военной техники не меряно увязло. Как-то раз мы самолет выудили. У гаишников, когда мы мимо них это ржаво-зеленое чудо провозили, глаза на лоб полезли.
Дома у Макса уже целый автопарк…

В окрестностях Череповца (на реке Шексне) Макс остановился, извлек из недр машины удочку и объявил двухчасовой перерыв на рыбалку. Это время мы решили потратить на обед и изучение окрестностей.

Едва я попыталась сфотографировать живописный мост на Шексне, как откуда-то из прибрежных кустов появилась группа камуфлированных людей навеселе. Предъявив документы, доблестные вояки заявили, что мост – объект режимный, фотографировать его нельзя, посему они обязаны изъять мой фотоаппарат, а нас задержать.
- А что такого особенного в этом мосте?
- Это единственный мост, ведущий в поселок. Колония тут, - ответили военные.
Вот так они и разглашаются, государственные тайны, - случайно… Если б не вояки, фотография режимного объекта была бы просто фотографией моста. Да, кстати, Вороне все-таки удалось уломать военных оставить меня в покое, а мой фотоаппарат – при мне. Вместе со снимками.

Итак, мы продолжали свой путь на «Скании». Бесконечные заводы Череповца сменились лесами, пока наконец мы не оказались на мурманской трассе.
Нам безоговорочно повезло: как раз начинался сезон белых ночей… Одно дело – наблюдать это природное явление в Питере, над городскими стенами и каналами, и совсем другое – в белую ночь быть в пути, мчаться сквозь молочный туман, тающий в сизо-голубом небе. Дальний свет фар рассеивается, отражается на микроскопических каплях воды, и начинает казаться, что это сам туман люминесцирует, то и дело справа и слева от дороги из него возникают темные резные ветки деревьев, чьи силуэты едва угадываются; и редко-редко впереди вдруг возникает сияние вокруг фар дальнего света встречного автомобиля. Он проносится мимо… и вновь наступает тишина и странный, невыразимый восторг пустынной дороги в белую ночь.

Утром следующего дня Макс оставил нас в Павловске. Часа за три частично на «собаках», частично куда менее удобоваримыми способами передвижения мы выбрались на «Скандинавию». Эта трасса, идущая от Питера на Хельсинки и дальше по скандинавскому полуострову, удивила нас своим благопристойным и респектабельно-европейским видом, обилием заграничных машин и рекламных щитов вдоль придорожной канавы. По дороге нам посчастливилось пообщаться с горячим эстонским дальнобойщиком. Он зачем-то свернул на обочину и стоял неприкаянный. На просьбу нас подвезти, упитанный блондин ответил, широко улыбаясь:
- Нееет, я неее могу. У ффас очень слые гаишники. Они меня останоффят.

В очередной раз посетовав на горячий эстонский темперамент, мы двинулись дальше пехом, с удовольствием обозревая величественную и суровую северную природу, сплошные сосновые леса и огромные поросшие мхом валуны – «подарки» доисторических ледников. Подобравший нас дальнобойщик оказался жителем Выборга, он порассказал нам про город и народ, что там обитает. А по приезду на место пересадил нас в свою легковушку и ввез прямо в центр города, попутно проведя небольшую обзорную экскурсию.

То, что Выборг – город приграничный, в глаза бросается сразу. Указатели, названия улиц, вывески в магазинах – все существует на двух языках, русском и финском. Многие жители города говорят на этих двух языках и очень многие имеют родственников и той и другой национальности. Финнов на улицах едва ли не больше, чем россиян – финны упорно считают Выборг «своим» городом и чувствуют себя здесь как дома. Посмотрев историческую часть города, их притязания трудно назвать беспочвенными.

Выборг исторический гораздо более финский, чем русский. На узких, мощеных камнем улочках тесно лепятся друг к другу старинные двухэтажные европейские здания, среди которых нельзя найти и двух одинаковых. Кварталы древних строений из красного кирпича, Круглая башня, здание ратуши, замок – все эти памятники, увы, не русской архитектуры…

Приехавших на празднование «Майского дерева» видно было сразу и издалека. Чем ближе мы подходили к замку, тем выше становилась концентрация людей в исторических костюмах на квадратный метр поверхности. Надев костюмы, сделанные из подручных материалов накануне отъезда, мы присоединились к пестрой толпе.

Тут было на что посмотреть! Девушки в длинных платьях с корсетами, бесчисленные юноши в килтах, инквизиторы в плащах и сутанах, эльфы в зеленых струящихся одеждах, римские легионеры в латах и с щитами, монахини с огромными крестами, рогатые демоны, варяги в меховых шапках, шуты и менестрели с разнообразными инструментами, даже охотник с ручным соколом, сидящим на перчатке и невозмутимо оглядывающим проходящих мимо круглым желтым глазом…

На берегу крепостного рва, у самых стен раскинулись палатки и горели костры, на стенах и на башне тоже были люди. Кто-то тренировался с оружием, кто-то ел, кто-то пел, кто-то пил, кто-то предавался любви… Короче, замок зажил по-настоящему.

Концерт начался уже давно, но народ все прибывал и прибывал. Вечерело, и на стенах замка зажглись факелы (скорее, для антуража, ибо стояла белая ночь). Вот тогда-то и началось настоящее веселье…

На сцене во дворе замка играли, в основном, питерские фолк-группы – The Dartz, Остролист, Tam Lin... Бесспорными хэдлайнерами фестиваля можно назвать группу опять-таки из северной столицы - «Тролль Гнет Ель», исполняющую «пивной фолк». Ее публика (тоже в основном питерцы) встретила с непередаваемым оживлением и радостью. В толпе размахивали шелковыми флагами с логотипом «Троллей». «Тролли» играли часа два, исполнив почти все композиции с альбома «Праздник Похмеляйнен» и несколько совсем новых, доселе еще нигде не слышанных.

Мощенный камнем двор превратился в огромную танцплощадку, где исполнялись средневековые танцы. Один из питерских реконструкторских клубов устроил показательное сражение на факелах под музыку любимой группы. Народ в замке заходился от удовольствия. Равнодушных не осталось…
Под «Троллей» натанцевались до изнеможения. Груз тысячи километров дороги и двух практически бессонных ночей давил на плечи. Хотелось куда-нибудь приткнуться и погреться (северный ночной воздух под утро удивительно хорошо ощутим разгоряченным телом). У самой замковой стены горел гостеприимный костер веселых ребят из Гатчины, к ним мы и присоединились. Огонь тепло потрескивал, текла неспешная, но приятная беседа за стаканчиком вина, из глубины замка по-прежнему доносились звуки старинных инструментов, а на фоне рано зачинающейся зари на стене долго-долго танцевал шут в колпаке с бубенцами.

Ночь привела к нам на огонек парня и девушку в кропотливо реконструированных варяжских одеждах, покрытых вышивкой. Появившись, они тут же объявили:
- Мы варяги. Собираем дань. Вином, - и в доказательство своих слов варяг потряс глиняной кружкой, притороченной к поясу.

Варягам выдали дань. Они подсели к огню, долго и оживленно рассказывали нам о прошлогоднем фестивале, горячо приглашали приехать на июльский…

Уже утром, накормленные сосисками и рассказами о «Майском дереве», мы вписались хоть немного отоспаться в палатку замечательных ребят из Гатчины. Собственно, сожжения Майского дерева мы так и не увидели.
По пробуждению нам суждено было увидеть превращение «кареты в тыкву». То есть превращение средневекового замка в обычный музей. От яркой толпы почти никого не осталось. Большинство помещений, открытых ночью, заперли. Пушки, орудия пыток, огромный якорь – все это как по мановению волшебной палочки стало просто музейными экспонатами. Часов в семь утра в замке появилось неизбежное зло – туристы (в основном финские) вертящие головами по сторонам и щелкающие мыльницами (нас они приняли за нечто вроде восковых фигур и снимали, как оголтелые, - подмывало начать требовать с них деньги за фото). Надо рвом все еще стояло несколько палаток, в которых отсыпались прогулявшие ночь напролет рыцари и дамы…

Покинув замок, мы еще долго гуляли среди старинных домов и по набережной Финского залива, и лишь ближе к вечеру выбрались на трассу. В легковушке, довезшей нас до Питера, ехали впятером. Кроме нас и водителя была еще собака, в конце концов забравшаяся к Вороне на колени. Добравшись до Питера, единодушно решили воспользоваться приглашением сэра Макса погостить у него после Выборга. Посещение вылилось в очаровательный пикничок под Питером, с костром и шашлыками. А потом мы - наконец-то! – в первый раз за трое суток по-человечески выспались в гостях у питерского дальнобойщика.

На следующий день началась долгая дорога домой. Удача, сопутствующая на пути в Выборг, после расставания с Максом, от нас отвернулась. Почти на сутки застряли на мурманской трассе. С грехом пополам добравшись до Приладожска, попали из огня да в полымя. Из придорожных селений прямо средь бела дня на трассу потянулись плечевые. Количество, наглость и юный возраст последних шокировали…

К концу дня мы продвинулись всего на 120 километров от Питера. Вдобавок еще и дождь пошел. К ночи, пройдя пешком больше десятка километров, добрались до поселка с неблагозвучным названием Иссад. К этому времени дождь превратился в ливень, и нам пришлось укрыться от него в придорожном кафе, которому мы придумали свое собственное название, каковое с гордостью и представляем – «Иссадский Бестиарий». Пока мы расправлялись со своим кофе, в кафе начали стекаться его завсегдатаи. К утру их набралось уже порядочно: секс-бомба Таня со своей подружкой Саней, бабка-самогонщица, местная ночная фея с прокуренным голосом и испитым лицом и ее кавалер на этот вечер (примерно такого же вида), ну и еще несколько менее колоритных фигур.

Таня и Саня, поначалу глушившие пиво в обществе друг друга, бросали косые взгляды на Змея. Наконец не выдержали и позвали нас за свой столик. Они щедро угощали нас пивом и сухариками, рассказывая о своей нескучной жизни. Всем, кто появлялся на пороге кафе, девушки тут же давали краткую характеристику шепотом, хихикая в сторонку. А потом приглашали их к столу.
К утру соотношение сил было таковым: время от времени стуча кулаком по столу, Таня не позволяла ночной фее заснуть лицом в салате. Клиент барышни, первоначально сманенный бабкой-самогонщицей, приударил за Саней. Обиженная бабка принялась гоняться за Саней вокруг кафе, криками возвещая о том, что «вот сейчас догонит и покажет этой…» Ну а Змей так никому и не достался: улучив удачный момент, он улизнул на трассу стопить транспорт для нас троих.

Когда мы покидали Иссадский Бестиарий, получив вдоволь и хлеба и зрелищ, в голове сидели две мысли: «O, temporas! O, moras!..» и «Вырожденцы…»

Чтобы хоть как-то двигаться, все-таки пришлось разделиться. Первой уехала я, и к ночи оказалась в Ярославле. Не рискнув стопить ночью в одиночку, осталась ночевать у дальнобойщика, который остановился на стоянке завода «ЯРПИВО» (машина, кстати, тоже была нагружена пивом). И хотя я и отказалась хлебнуть хмельной напиток, опьянеть можно было от одного запаха, гулявшего вокруг, - вдоль дороги были широкие пивные канавки…

Ворона и Змей на трассе пересеклись и до Ярославля добрались вместе. Тщетно пытаясь выбраться из города на московском направлении, они повстречались с коллегой по цеху – ярославской автостопщицей Аней, худенькой девушкой с огромным (раза в два больше нее самой) рюкзаком и руками в карманах помятых джинсов.

Аня вызвалась проводить их до выезда на Иваново. По дороге выяснилось, что она возвращается домой после двух месяцев непрерывного путешествия, за время которого автостопщица успела исколесить Сибирь, побывать на Байкале и в Татарстане. А домой возвращается так, ненадолго – передать подруге сувенир, камни с Енисея. Бродячая душа не позволяет засиживаться на одном месте дольше двух недель, влечет дальше: столько мест еще, где хотелось бы побывать.

Ездит Аня по большей части одна, - то, как мы увязались уехать втроем, ее удивило и даже позабавило, - таскает с собой много вещей (вот-вот, в этом большом рюкзаке), хотя постепенно от них избавляется. Заинтересовавшись нашим опытом передвижения и днем и ночью, обещала попробовать («Ммм… палатку с собой можно не возить!»). «А еще», - с гордостью произнесла автостопщица, - «я уже две недели живу вообще без денег! Кончились…» Обменялись опытом по части стопа и вписки, похвалили любимые трассы, похаяли нелюбимые. С тем и расстались, пожелав друг другу поменьше болтов на дорогах и побольше грозных сэров Максов на душу автостопного населения.

На следующее утро мы были дома. Целый день честно проспали… а когда проснулись, поняли, что обязательно вернемся в Выборг в июле на «Рыцарский замок»…

А еще через неделю под окнами Вороны вдруг остановилась хорошо знакомая Scania с питерскими номерами… Из нее высадился сэр Макс, решивший нанести нам ответный визит, и мы поняли: путешествие кончилось, но автостоп продолжается.